История

Баночки с «довоенной водой» и «счастьем». Это арт-проект петербурженки в стене гаража на площади Мужества
«Муж», «ректор», «монстр». Мы полгода читаем канал экс-жены Николая Кропачева. И вот что узнали — о домашнем насилии, злоупотреблениях и страхе отравления
«Драматургия окраин». В Красносельском районе тоже есть добрососедское сообщество — участники составляют арт-карту юго-запада и проводят экскурсии
Фактически рухнул, по документам — цел. Как бывшие жильцы дома на Гороховой пытаются получить компенсации и что происходит с уцелевшей частью здания
Лучшая спаржа, азалии и кофе. В XIX веке Петербург был одним из европейских центров садоводства. Вот как это выглядело
«Невоенные» потери. 23 рабочих из Петербурга погибли на оккупированных территориях Украины. Вот история дорожника Дмитрия, который не успел увидеть сына
Возраст — 19 лет, срок — 8. История первого в Петербурге «диверсанта» и его неумелого поджога за 10 тысяч рублей
Регби, фитнес и прогулки с собакой. Петербуржец Руслан вдохновляет подписчиков на активный образ жизни, передвигаясь на коляске
«Здесь все за Путина, но будем голосовать за Даванкова». Как прошла петербургская встреча с кандидатом «Новых людей»
«Почему москвичи поставили блокадный спектакль?». Репортаж с «митинга-реквиема», где Путин поздравлял петербуржцев с юбилеем снятия блокады
Он обещал клиентам жизнь до 120, но умер в 77. Кто такой «геронтолог Путина» Владимир Хавинсон и что он оставил после себя в Петербурге
«Уезжали в магазин, чтобы согреться». Как жители Петербурга и области пережили отключения отопления в морозы
«Больно и стыдно, что моими руками устроили теракт». Последнее слово Дарьи Треповой, которой запросили 28 лет лишения свободы
Репрессированные таблички. Кто демонтирует знаки «Последнего адреса» в Петербурге и кто их возвращает
Сколько оппозиционных депутатов осталось в муниципалитетах Петербурга — и как это может повлиять на губернаторские выборы 2024 года
«Сопротивляться можно гораздо больше, чем кажется». Как цензура и пропаганда меняют работу петербургских библиотек
Полтора года в СИЗО, пытки в психбольнице и принудительное лечение. История Виктории Петровой, осужденной за распространение «фейков»
«Война — это крах надежд и планов». Последнее слово Вики Петровой, которую хотят отправить на принудительное лечение в психиатрическую больницу
Всегда ли в Петербурге плохо убирали снег и лед? Как Беглов пять лет пытается подготовить город к зиме и что происходило до него
Группировка «Жилка», расстрел машины Кумарина и захват Невского. История «казанских» — самых жестоких бандитов Петербурга 90-х
«Разве семь лет — большая плата за это?» Открытое письмо Саши Скочиленко после приговора
«Мы распродаем, что есть». Как на магазинах финских товаров в Петербурге отразилось закрытие границы
Жены и матери мобилизованных на грани: они требуют вернуть мужчин домой — теперь через митинги и визиты к политикам. Репортаж «Бумаги»
«Я виноват в своем безразличии». 17-летнему Егору Балазейкину запросили 6 лет колонии. Вот его последнее слово
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Chrome или Mozilla Firefox Mozilla Firefox или Chrome.